Михаил Плетнёв нечасто исполняет редкую музыку. "Скандинавская поэма" стала прекрасным исключением
После концерта в Зале Чайковского зрители веселились, спрашивая друг у друга, у кого какой темперамент. На эту тему их навела только что прослушанная Вторая симфония датского композитора Карла Нильсена, написанная более 100 лет назад, в 1902 г. В каждой части ее дан музыкальный портрет одного темперамента - холерик, флегматик, меланхолик и сангвиник. Обычно композиторы стремятся разнообразить характер не только между частями, но и внутри частей симфонии, но Карл Нильсен избрал сложный путь, заставивший держаться в течение каждой его четверти только одной эмоциональной краски. Получился, возможно, и не шедевр, но весьма поучительная картина - качество же живописного выполнения обеспечили Российский национальный оркестр и Михаил Плетнёв за пультом.
Джошуа Белл: успех концерта зависит от моей меткости
Прославленный американский скрипач русского происхождения Джошуа Белл играл не только на лучших концертных площадках мира, но и в подземном переходе - в качестве эксперимента. Выступал он и в России. В Большом зале Московской консерватории Белл продемонстрировал своё искусство под аккомпанемент Российского национального оркестра - им дирижировал Михаил Плетнёв.
Василий Петренко продирижировал Российским национальным оркестром
Подрастающее поколение вытесняет Юровского и Курентзиса в ранг мэтров
Неожиданно обнаружился новый успешный молодой дирижер. То есть для питерских людей Василий Петренко - это вполне знакомый, домашний персонаж, не особо привлекавший внимание. Родился в 1976 году, учился в местной консерватории, в 90-е годы тянул лямку в совершенно тогда невидном Театре имени Мусоргского (который сейчас называется Михайловским или, для простоты, театром Кехмана); в двухтысячные - в Санкт-Петербургском государственном академическом симфоническом оркестре (его называют "Вторым", чтобы поставить на место по отношению к знаменитой "Заслуге").
Василий Петренко продирижировал Российским национальным оркестром
Подрастающее поколение вытесняет Юровского и Курентзиса в ранг мэтров
Неожиданно обнаружился новый успешный молодой дирижер. То есть для питерских людей Василий Петренко - это вполне знакомый, домашний персонаж, не особо привлекавший внимание. Родился в 1976 году, учился в местной консерватории, в 90-е годы тянул лямку в совершенно тогда невидном Театре имени Мусоргского (который сейчас называется Михайловским или, для простоты, театром Кехмана); в двухтысячные - в Санкт-Петербургском государственном академическом симфоническом оркестре (его называют "Вторым", чтобы поставить на место по отношению к знаменитой "Заслуге").
Здание бывшего кинотеатра "Черемушки", расположенное буквально в двух шагах от метро, - обычная типовая застройка в некогда спальном районе. Возникает вопрос: разве можно наслаждаться тут музыкой Генделя и Чайковского? Оказывается, да. Поскольку теперь это здание - концертный зал "Оркестрион". А вид снаружи совершенно не соответствовал внутреннему наполнению: здесь царили изысканность и простота.
У Московской государственной филармонии появилась новая концертная площадка - "Оркестрион"
Жил-был скромный кинотеатр в спальном районе столицы. И всё у него было скромное: и название - "Черёмушки", а не какой-нибудь там "Космос" или "Октябрь", и размеры - в "Пушкинском" его, наверное, раз пять можно было бы уместить, и существование - ни тебе шумных премьер, ни ковровых дорожек с мировыми знаменитостями. А когда индустрия кинопоказа гигантоманией заболела, у маленького кинотеатра на 480 мест и вовсе никакого существования не стало. И сто против одного: превратили бы его в казино, ресторан или мебельный магазин, если бы не он - Михаил Плетнёв, замечательный дирижёр, создавший первый в России негосударственный оркестр - Российский национальный.
Большой фестиваль Российского национального оркестра продемонстрировал высокий класс игры
Лучше оркестра, чем РНО, в Москве нет и вряд ли будет. Семь вечеров подряд в экстремальных условиях акустики Большого театра Михаил Плетнёв, его музыканты и приглашённые солисты доказывали это, играя романтиков и модернистов.
Российский национальный оркестр (РНО) под руководством Михаила Плетнёва - лучший на сегодняшний день московский симфонический коллектив.
Завершился Большой международный фестиваль Российского национального оркестра
На новой сцене Большого театра завершился первый Большой международный фестиваль Российского национального оркестра, который, как обещает его художественный руководитель Михаил Плетнёв, должен стать ежегодным.
Семь дней, которые потрясли столичных меломанов, - таким запомнится этот грандиозный проект Михаила Плетнёва и РНО. Размах фестиваля связан не только с тем, что каждый вечер были представлены новые программы, сыгранные практически на одном дыхании, но и с тем, что такой продолжительной акции маэстро Плетнёв, пожалуй, еще не устраивал для российской публики.
На Новой сцене Большого театра состоялось беспрецедентное по московским меркам событие - Большой фестиваль Российского национального оркестра (РНО). В течение семи вечеров подряд играл один из лучших отечественных симфонических коллективов под управлением его основателя Михаила Плетнёва. Прозвучал ряд сочинений Чайковского - главного композитора фестиваля, были представлены опера Моцарта "Волшебная флейта" и музыка Грига к пьесе "Пер Гюнт", показали своё искусство солисты РНО. Фестиваль стал предисловием к празднованию 20-летия оркестра, которое состоится в следующем сезоне, и подтвердил уникальность РНО.
Закончился Большой фестиваль Российского национального оркестра
Большой фестиваль Российского национального оркестра, в просторечии "Плетнёвский", закрылся в воскресенье вечером парадной программой из нескольких ударных оркестровых номеров (Торжественный и Славянский марши Чайковского, Славянские танцы Дворжака, скрипичные хиты Сарасате и Сен-Санса с участием солиста Сергея Крылова). И как вся фестивальная программа в целом, концерт-закрытие был сыгран на ура, но с отменным вкусом и содержал в себе нечто свежее и нетривиальное.
На сцене Большого театра - премьера: мистический балет "Заклятие дома Эшеров"
Под музыку Гордона Гетти перед публикой появляются герои Эдгара По; в качестве художника спектакля и оформителя сцены выступил знаменитый Владимир Васильев - и даже оркестр вышел из оркестровой ямы и занял место на сцене.
Стивен Хаф и Большой фестиваль Российского национального оркестра
Безупречная репутация Российского национального оркестра распространяется и на приглашенных к участию в фестивале солистов. Отзывы о британском пианисте Стивене Хафе как об одном из самых ярких и талантливых музыкантов Европы стоило принять к сведению. Публика могла идти на очередной концерт фестиваля, смело полагаясь на безошибочный выбор руководителя РНО Михаила Плетнёва. Рассказывают "Новости культуры".
Каждый вечер на протяжении недели на Новой сцене Большого театра выступает Российский национальный оркестр под управлением Михаила Плетнёва. "Большой фестиваль РНО" открылся в понедельник музыкой Чайковского и завершится в воскресенье гала-концертом.
Кларнетист Майкл Коллинз выступил вместе с оркестром Плетнёва
В Москве проходит фестиваль Российского национального оркестра. На фестивале звучит музыка Чайковского, Моцарта, Грига, Шумана. В числе приглашенных солистов оказался выдающийся британский кларнетист Майкл Коллинз.
О гастролях Российского национального оркестра по странам Азии
Русская музыка в Токио
Российский национальный оркестр под управлением маэстро Михаила Плетнёва завершил свой гастрольный тур по странам Азии. Музыканты выступили в Южной Корее, на Тайване, в Японии.
Российский национальный оркестр в ходе европейского турне дал концерт в Белграде. Выступление было приурочено к печальной дате - десятой годовщине начала военной операции натовских войск. Майский Белград встретил Российский национальный оркестр по-настоящему тепло.
О благотворительном концерте Российского национального оркестра в Третьяковской галерее
Когда музыка лечит
Вот уже тринадцать лет подряд Российский национальный оркестр встречает весну серией благотворительных концертов под названием "Солисты РНО - детям и юношеству". По давно сложившейся схеме это триада концертов, два из которых предназначены для воспитанников детских домов и московских школ-интернатов, а третий посвящен памяти жертв катастрофы на Чернобыльской АЭС. Осуществлять проект помогает компания "Шеврон Нефтегаз Инк.".
Благодаря совместным усилиям благое начинание - нести гармонию тем, кто нуждается в ней больше всего, лечить красотой и радостью, заложенной в музыке, сердца и души - стало доброй традицией, такой же устойчивой, как обычай сажать по весне деревья и наводить в доме порядок к Пасхе.
О концерте 27 апреля 2009г. в Большом зале московской консерватории
Дирижер Александр Лазарев и Российский национальный оркестр: Чайковский и Брамс
Нынешняя филармоническая весна богата точными рифмами и поиском соответствий. Скрипичный концерт Сибелиуса сначала играли новосибирцы, затем оркестр Мариинки (солировали соответственно Репин и Цнайдер), Вторую Брамса позавчера играл оркестр Баварского радио, ведомый Марисом Ясенсом.
Вторую Брамса уже играли и на Пасхальном, будут играть и в мае тоже, такая вот "редко исполняемая" (как написали в анонсе). А еще в анонсе написали, что идеей совместного концерта РНО и дирижера Александра Лазарева было сопоставление Вторых у Чайковского и Брамса, которые не любили друг друга, но свои Вторые написали примерно в одно и то же время.
О концерте 17 апреля 2009г. в Концертном зале им.П.И.Чайковского
Другая страна, другой оркестр
Абонемент Российского национального оркестра (РНО) в Концертном зале имени Чайковского завершила Шестая симфония Густава Малера. Вечер оказался не только блестящим дебютом англичанина Марка Элдера за пультом РНО, но и одним из лучших концертов сезона.
О концерте 10 апреля 2009г. в Большом зале консерватории
О страстях
Апофеоз концертной жизни Москвы за прошлую неделю случился в пятницу, когда Российский национальный оркестр исполнил кантату Бетховена "Христос на Масличной горе" с развернутым вступлением в виде двух сочинений Гайдна: интродукции из "Семи слов Христа на кресте" и 49-й симфонии под названием La Passione (по сути, Страсти).
В свойственной Плетнёву манере, оба отделения он провел на приподнятой ноте, исполненной взволнованности и отчасти пафоса. В бетховенской кантате солировали любимица московской публики Симона Кермес, а также тенор Пол Найлон (выразительно и даже отчаянно исполнивший партию Иисуса) и баритон Анджей Белецкий. "Христа на Масличной горе" услышишь не так часто даже в мире, не говоря уже о России, так что факт живого звучания этого сочинения Бетховена добавляет особой событийности концерту РНО.
Жизнь прекрасна и удивительна. И удивляет вечно. Обыденность затёрла известную праздничную фразу до банальности. Формула настолько потускнела, что для её раскрытия порой необходимо разорвать ткань серой повседневности. И сквозь прореху мира заглянуть в пространство чуда.
Когда же это сделать? Идеально в тот момент, когда жизнь торжествует над смертью, когда весь христианский мир переживает приближение пасхальной радости. Предвкушение настолько сладостно, что даже календарные проблемы не волнуют. Что с того, что западные христиане приближаются к Празднику Праздников раньше нас, православных? Общее ожидание примиряет с торопливостью григорианского летоисчисления.
Что за нужда мирянину вникать в проблемы астрономии, когда он направляется в концерт, дабы послушать, как неправославная Европа отзывается на Страсти Господни?
Мы идём на себя принять раны Христовы.
Пятница Страстной по католической пасхалии. Большой зал Консерватории. Один из лучших оркестров земли - Российский национальный - играет "Страсти" Йозефа Гайдна. За пультом один из лучших дирижёров планеты - Михаил Плетнёв.
Тревога, боль, горечь богооставленности - всё пропускаем через себя, чтобы удивиться в финале гайдновской симфонии свету тихому, восторгу предвкушаемого Воскресения. Перерыв. Не только в концерте - в истории: скоро солнце померкнет. Чтобы воссиять вновь уже для нового человечества.
Где, смерть, твоё жало?
Тем временем Плетнёв предлагает нам вспомнить дни, предшествовавшие Страстям. Второе отделение - Бетховен, оратория "Христос на Масличной горе". Строги и сдержанны исполнители. Сопрано немки Симоны Кермес обретает нежность серафимов небесных, возносится над миром дольним, музыка высших сфер звучит для всех: эллинов и иудеев, будущих католиков и будущих православных. Не поверите - даже для агностиков!
Пол Найлон из Британии - тенор Иисуса Сладчайшего. Так услышал Спасителя Бетховен. Так убедил композитор слышать Его голос и нас.
Камень веры - апостол Пётр. Слабый человек, которому вручил Христос ключи от рая, залог прощения. Анджей Белецкий из "Новой оперы" в нескольких фрагментах даёт портрет ученика, которому предстоит пережить трагедию отречения и мучительную радость спасения. Убеждает.
Убеждает и Московский академический камерный хор. Он - все мы, свидетели и участники Священной истории.
В которую, взяв за руку, ввёл нас Михаил Плетнёв.
Евгений Маликов, "Литературная газета", 15 апреля 2009г.
Интервью Карло Понти
Известный дирижер Карло Понти совместно с Российским национальным оркестром выпустил диск с записью "Картинок с выставки" Мусоргского.
Прежде всего, я хочу сказать, что это было замечательное время, проведенное вместе с замечательным оркестром…
На диске представлены те произведения, которыми я много раз дирижировал в концертах РНО, я очень люблю эти произведения, именно поэтому мне так приятно, что именно они появились на моем первом альбоме
Вы являетесь главным дирижером в другом оркестре. Почему для записи диска Вы выбрали русский оркестр?
Я был постоянным дирижером РНО на протяжении 10 лет и много дирижировал их концертами именно в Америке, поэтому вполне закономерно, что этот проект дал такой творческий результат в виде альбома.
На вкус человека, не имеющего отношения к музыке, все симфонические оркестры звучат одинаково? Так ли это?
Сам стиль работы с оркестрами в Америке очень отличается от работы с европейскими коллективами, т.к. в Америке очень сильны профсоюзы, с которыми нужно согласовывать много разных аспектов. С европейскими оркестрами работать гораздо свободнее.
Как так получилось - сын продюсера и актрисы - музыкант?
Я с детства очень любил классическую музыку, как и мои родители, и у нас, сколько я себя помню, всегда звучала классика, поэтому я начал обучение как пианист и около 10 лет назад решил заняться дирижированием по совету моего отца, который всегда говорил, что мне стоит попробовать свои силы в дирижировании.
А не хотите ли Вы заняться кино?
Нет, у меня таких планов и я благодарен моим родителям за то, что они предоставили мне возможность заняться своим делом, выбрать свой путь, а не так как многие родители, которые сознательно или бессознательно тянут детей в свою профессию.
Можете ли Вы сказать что-нибудь про Вашу маму, чего мы не знаем?
Я могу сказать, например, что когда у меня концерт, она волнуется гораздо больше меня. В жизни она очень простой и доступный человек, в быту настолько неприхотливый, что трудно поверить, что она - кинозвезда, но каждый раз, когда я вижу ее на публике, у меня ощущение, что люди пришли на концерт Битлз: начинается неистовство, все кричат "Софи!!!Софи!!!" и мне очень трудно сопоставить, что моя мама, такая простая и доступная, и легендарная кинозвезда - одно лицо.
О концерте 4 декабря 2008 в Большом зале консерватории
Основной механизм Рождества
"…Концерт стал важным этапом по включению отечественной музыкальной жизни в общеевропейский контекст. По московским меркам это было, лучшее из возможных исполнений…Результат получился впечатляющий…"
"…Общая собранность партитуры (какая-то очень аристократичная и умная), нежное качество звука, внимательная интонация и светлые…Проект вышел очень удачным, стилистически взвешенным и эмоционально тонким. Даже без скидок на редкость подобных мероприятий в здешней местности, для которой это прорыв вполне грандиозный"
"…Сфокусированный, крепкий, аккуратный и все же без пресности, все же чрезвычайно изысканный оркестровый звук…Интереснейшее баховское событие сезона …"
О рейтинге двадцати лучших оркестров мира, опубликованном в Gramophone
Британские оркестры произвели наименьшее впечатление на мировую общественность. London Symphony Orchestra, на четвертом месте, является единственным представителем страны среди двадцати прекрасных коллективов, впечатливших ведущих международных критиков. Семь американских оркестров, четыре немецких и три русских составляют основную часть списка, возглавленного Royal Concertgebouw of Amsterdam.
Могущественный Berlin Philharmonic и усовершенствованный Vienna Philharmonic вторые и третьи соответственно. Оба коллектива будут недовольны своим рангом, который оспорил их неофициальное лидерство, начавшееся в 20-х годах прошлого века, когда их возглавляли Герберт фон Караян и Леонард Бернстайн.
Второе место Berlin Philharmonic - небольшой, но приятный плюс британцам: сейчас оркестр возглавляет Сэр Саймон Рэттл, родившийся в Ливерпуле.Но этот факт уравновешивается нацинальностью главного дирижера London Symphony Orchestra: Валерий Гергиев гордый русский руководитель петербургского Мариинского театра на 14 месте.
Опрос был проведен силами журнала классической музыки Gramophone и охватывал современные симфонические оркестры, исключив, например оркестры, специализирующиеся на исполнении аутентичной музыки. Жюри из 11 человек включало в себя трех британских критиков, двух американцев, двух выходцев из Азии и по одному критику из Le Monde (Франция), Die Welt (Германия), De Telegraaf (Нидерланды) and Die Presse (Австрия).
Джеймс Инверн, редактор Gramophone, объяснил, что целью подобного опроса было создание адекватного рейтинга, исключающего "патриотизм". Результаты опроса будут опубликованы в декабрьском номере журнала Gramophone, который поступит в продажу 21 ноября.
О концертах 15 ноября в Концертном зале им.П.И.Чайковского и 23 ноября в Большом зале консерватории
На три столетия вперёд
"...Вечер австро-немецкой музыки разных эпох оказался цельным и стройным....а Российский национальный оркестр уже второй раз за год показал, что Малер ему все ближе".
"…Музыка балета "Весна священная" была исполнена с присущей РНО рафинированностью и неагрессивностью, свойственной другим коллективам и дирижерам при исполнении этого опуса…"
Российский национальный оркестр - частный, вынужденный выживать без государственной поддержки, а, следовательно, как кажется, наиболее зависимый от вкусов публики, пожалуй, единственный симфонический коллектив в столице, делающий регулярные попытки преодолеть репертуарную рутинность… РНО - послушный, умный, чуткий инструмент в руках толкового дирижера. И показанный на концерте результат тому подтверждение. Симфония в трех частях и Концерт для фортепиано и духовых (солист Вячеслав Попругин) демонстрировали стремление к ритмической четкости, графической ясности в сопоставлении звуковых объемов и упругой моторике… В исполнении признанной классики Российский национальный уже давно зарекомендовал себя как один из лучших оркестров Европы…"
"…(Плетнёв) не интересуется традициями. Он сам по себе, музыка рождается у него всегда заново, свободная от штампов. Отсюда и берется Плетнёвская свежесть исполнения…"
"…Сказать, что Плетнёв прекрасно чувствует музыку Римского-Корсакова, является ее тонким интерпретатором - значит ничего не сказать. Почерк дирижера настолько индивидуален и самодостаточен, но в то же время гениально созвучен музыкальной форме и идеям самого мастеровитого из кучкистов…У Плетнёва совершенно свой, особый путь. Он не поражает стихийностью, буйством красок, особой мощью оркестрового звучания, хотя все tutti и fff впечатляют. Путь Плетнёва - тонкая градация нюансов, особая теплота лирических фрагментов, выпуклый показ мелодики. Напевность, широта мелодии, в то же время, лукавая улыбка и тонкий юмор - эти грани музыки Римского-Корсакова лучше всего высветлены Плетнёвым и его коллективом…Оркестр, руководимый маэстро, безусловно, коллектив первоклассный по всем параметрам…Произведения звучат не просто красиво, разнообразно и красочно: они захватывают, увлекают, завораживают. Все четыре сюиты отличала целостность и продуманность исполнения…В итоге так и хочется воскликнуть: слава Богу, что у нас есть Плетнёв!..."
"Повезло нам с Михаилом Васильевичем. Это не высокий штиль, это правда. За последние годы он превратился в очень сильного, яркого и смелого дирижера. Получается, что лучшего в Москве. Причем Москва этого никак не заслужила - ей просто повезло. РНО и Плетнёв - это какая-то совсем не московская и не российская история: частный оркестр, с трудом выживающий среди крепнущих госструктур; худрук, отчетливо не любящий публичности; интеллигентные программы…А концерт в БЗК просто оказался большим и прекрасным подарком…"
"…Но в это вечер мы услышали иную, непривычную интерпретацию Шуберта. Оркестр звучал плотно, сквозь песенные темы пробивались маршевые ритмы…Здесь к дирижеру Плетнёву словно присоединился композитор Плетнёв. И мы услышали незаштампованную музыку. Ушел хрестоматийный глянец "солнечной" музыки и прозвучала ее драматичность. Непривычно? Да! Но, сколь убедительно!..."
"…Его взгляд, пристальный и цепкий, выхватил именно те детали, которые мы раньше не замечали или предпочитали игнорировать, он словно читает партитуру "между строк", вылавливая новые мысли и замечая новые музыкальные сюжеты. "Снегурочка", всегда казавшаяся эфемерной и прозрачной, вдруг полыхнула в палитре РНО самыми яркими красками, будто пространство затопило весеннее солнце, от жаркого света которого хотелось зажмуриться…"
Пресса о концертном исполнении оперы "Майская ночь" 28 мая в Музее-усадьбе "Архангельское"
Народный тенор спел по нотам
"…Михаил Плетнёв… в оперном жанре… обрел уверенность: Российский национальный оркестр, хор Бориса Тевлина и певцы-солисты находились в полном согласии, прелестная музыка Римского-Корсакова была исполнена любовно и тщательно…"
"…Увертюра была сыграна очень хорошо и наводила на мысль, что помимо Валерия Гергиева, считающегося главным специалистом в стране по операм Римского-Корсакова, теперь у нас есть и другой дирижер для этой музыки. Вообще, работа оркестра была самым убедительным доказательством того, что происходящее задумывалось как нечто качественное и имеющее отношение к классической музыке…"
"…Имея в своем распоряжении прекрасных солистов, молодой и гибкий хор, выразительного чтеца и превосходный оркестр, Михаил Плетнёв явно получал удовольствие от происходящего, обнаруживая в партитуре Римского-Корсакова изумительные созвучия и краски…"
"…Причина успеха, прежде всего, в мастерстве Михаила Плетнёва. Руководитель Российского национального оркестра невероятно тонко чувствовал драматургические подробности оперы, смены ее музыкальных настроений. …Оркестр под управлением Плетнёва … гибко переходил от лирических дуэтов к ярким, жанровым сценам или погружал зрителей в таинственную атмосферу майской, русалочьей ночи…"
"…Имя Михаила Плетнёва - среди звёздных, уважаемых не только на родине, но и во всём мире. Уважаемых, надо сказать, заслуженно. Руководимый им Российский национальный оркестр имеет статус выдающегося коллектива. Уже одно это позволило бы говорить о концертной "Ночи" как о явлении по меньшей мере нерядовом..."
И всюду страсти роковые. Оркестр под управлением Михаила Плетнёва исполнил "Алеко"
"…Рваные мазки дирижерской палочкой - как сполохи цыганского костра. Дождь, солнце, рябина, запах лошадиного пота и гари, а за ними не свобода - воля. Сразу подумалось: Господи, это же Достоевский, сцена в Мокром, но с Грушенькой не Митя - Алеша. Или...князь Мышкин? Не Льва ли свет Николаевича так напоминает Михаил Плетнёв - чистотой, наивностью, но твердостью убеждений? Может быть, может быть...
И вот, наконец, "Алеко" - романтизм Пушкина, помноженный на романизм Рахманинова. И Плетнёва. Математик - романтик? А что, бывает…
"…В наши дни они стали - ни много ни мало - такими же характерными приметами волжской акватории, как безбрежная синева водной глади или неумолчный шёпот волны. Музыка в исполнении плетнёвского РНО может по праву считаться сегодня столь же важным и регулярным событием в ежегодном сезонном календаре главной русской реки, как, к примеру, начало навигации…"
"…Пикантные духовые, просветленный тембр струнных - все детали ручной отделки, а не конвейерной сборки. Стремление Плетнёва добиваться с РНО индивидуальной звучности групп оркестра в зависимости от образного строя музыки - качество редкое в наши дни..."
"…В фокусе внимания находился прежде всего сам оркестр и дирижер: довольно требовательный к провинциальной публике Плетнёв не был расположен потчевать Волгу исключительно хитами, и поэтому в программе наряду с хрестоматийным Бетховеном звучал не слишком известный Мендельсон и совсем уж неизвестный Рахманинов. Таким образом, волжские города получили по частям многие программы, представленные РНО в Москве и Европе, что, несомненно, внесло свежую струю в упорядоченную и предсказуемую концертную жизнь этих городов: приятно слушать то, что за несколько недель или месяцев было исполнено в Париже или Баден-Бадене. Причем в столь же убедительном исполнении…"
Пресса о концерте 23 апреля в Концертном зале им.П.И.Чайковского
Обещал теплое лето с грозою
"…Венчавшая концерт Пасторальная симфония Бетховена была вся проникнута летним теплом. Плетнёв вел ее играючи, балуясь темпами, смакуя соло деревянных (играли сплошь молодые) и создавая прозрачную, вибрирующую, как зеленая листва, струнную ткань. А картина грозы с вторжением литавр и нестрашными каскадами контрабасов и вовсе стала обещанием прекрасного лета…"
"…Не примыкая к лагерю аутентистов, блюстителей исторической правды или дирижеров традиционного толка, эпигонов Караяна и Фуртвенглера, Плетнёв читает бетховенский текст абсолютно со своей интонацией, подмечая в нем какие-то новые нюансы, переставляя акценты, задумываясь и смеясь вместе с автором и... совершенно не заботясь о том, как воспримут это "чтение" в зале. От Сибелиуса бетховенская симфония унаследовала нордический характер и благородство линий, но не симфонический формат, по сути, это была камерная музыка, просто сыгранная для эксперимента большим оркестром…"
"...6-я Бетховена, Плетнёв за пультом. Его исполнение "Пасторальной" не "законченный продукт", но странствие и переживание, которые начались не с этого концерта и которые отнюдь не завершаются на финальных аплодисментах. Для Плетнёва музыка - вечная, непрерываемая суть, на концерте она лишь ярко материализуется, как первые листочки после зимы, вторгаясь в жизнь всеми красками художников из РНО. Потом же снова уходит в глубокие переживания, выжидая нужного момента прорваться снова…Видеть оркестр Плетнёва и слушать его - вещи немного различные. Видимость - легкое напряжение среди музыкантов, режущая глаз собранность... видна ответственность за каждый штрих, но - как следствие - отчетливо слышна каждая группа инструментов, каждая фраза (очаровательное соло на флейте во 2-й части, мягко обласканное струнными). Ничто не тонет, не подавляется "общим потоком", время будто останавливается. Именно поэтому по завершении пятичастной "Пасторальной" зал выдержал трехсекундную паузу перед овацией - инерция музыки: люди не поверили, что исполнение завершено.
…При всей трогательности отношения к Бетховену на "послевкусие" остается собственная драматургия Плетнёва, впрочем, из Бетховена вытекающая. …Плетнёв своей палочкой аккуратно, с улыбкой достает из оркестра, с одной стороны, наивно-привычные "атрибуты пасторальности" - журчание ручья, шелест листвы, отзвук проходящих стороною ненастий, с другой же - вершит монолог подлинной религиозности, открывая путь к глубоким истинам и тем, кто готов к ним, и тем, кто еще на распутье…"
Пресса о концерте 7 апреля в Большом зале Московской консерватории
Экскурсия в вечность
"…Эти неполные полтора часа оказались сродни экскурсии по всем кругам загробного мира, совершаемой на аттракционе "американские горки": и интересно, и страшно, и дух захватывает, и невозможно остановиться. Обманчивое спокойствие начала - чтобы дальше рвать душу на части настоящим трагизмом этой музыки. Казалось, смыслы с одышкой перебивают друг друга, торопясь высказаться напоследок, а тишина оглушает сильнее грохота. Российский национальный оркестр звучал отменно. Медная группа напоминала достижения Мариинского оркестра, а соло напрочь заколдовали публику..."
"…Начать играть симфонического Малера именно с Девятой, минуя "подготовительные курсы" в виде Второй или Пятой симфоний, казалось делом безнадежно провальным, но в случае с Михаилом Плетнёвым такой выбор для малеровского дебюта оказался оправданным.
С первых же звуков начального Andante было очевидно, что для дирижера эта симфония стала чем-то вроде творческого итога, многолетний путь к которому лежал через симфонизм Бетховена, Чайковского, Шостаковича и многих других - предшественников и последователей Малера. В величественной музыкальной мозаике "последних симфоний", создаваемой Михаилом Плетнёвым вместе с Российским национальным оркестром на протяжении последнего десятилетия, грандиозное звуковое полотно Малера, длившееся почти полтора часа, естественным образом стало кульминационной точкой, вершиной. Что сделало абсолютно понятным и то, почему была избрана именно эта симфония, и то, почему так долго маэстро шел к творчеству венского композитора, не торопясь осваивать его раньше срока.
Масштаб, цельность и глубина происходившего действа убеждали в том, что время Малера для Михаила Плетнёва пришло. И можно лишь надеяться, что остальные симфонии в том же исполнении не заставят себя долго ждать…"
"…В контексте "обобщающего" творчества Малера Девятая - обобщение в квадрате; для дирижера - самая амбициозная заявка. В руках Михаила Плетнёва симфония такой и предстала - многообразной до головокружения и искренней до тахикардии, устрашающей жуткими макабрами, но по-брамсовски утешающей, высвечивающей непостижимые миры, что станут продолжением жизни после смерти. Это, конечно, не значит, что Плетнёв отказался от своего конструктивного метода — оттачивать до микрона каждый нюанс, каждую связку в форме, просчитывать силу эмоционального напряжения и силу натяжения пружины музыкального времени. Но живому дыханию такая логика не помеха.
Чтобы играть Чайковского так, как играет Плетнёв, надо быть Чайковским в прошлой жизни. Чтобы сыграть Малера, как сыграл позавчера Плетнёв, надо полностью "растворить свое "я" в космосе и вечном ходе истории". Однако Российский национальный оркестр - равноправный герой триумфа... Нынешний концерт с худруком весь коллектив - полноценный ансамбль первоклассных солистов - провел на таком уровне, что констатации предельной самоотдачи в качестве похвалы было бы ничтожно мало."
"…Настоящий успех заслужила Девятая симфония. Замечательное исполнение и с точки зрения инструментального воплощения нотного текста, и его художественной интерпретации. Как это часто бывает у Михаила Плетнёва, он вроде бы внешне следует букве партитуры, но при этом предъявляется столько новых подробностей, нюансов и деталей, что сочинение предстает в новом прочтении. Казалось бы, что изменится, если взять движение во второй части ("В темпе спокойного лендлера") чуть сдержанней, чем принято, а акценты у духовых сделать более рельефными, подчеркнув танцевальную салонность, а затем выстроить длинное постепенное ускорение там, где обычно следуют более мелкой градации темпа... Именно в этом, собственно, и состоит эфемерное понятие "интерпретация", обретающее у Плетнёва конкретику и смысл. Лендлер запомнился еще и тем, что обычно невозмутимый Плетнёв так вошел в образ, что в главной теме части, трактованной в весьма фривольном ключе, выразительной мимикой настраивал оркестр на юмористический лад.
Нельзя не отметить многие технологические моменты, например, умение дирижера добиться от оркестрантов игры пианиссимо, прежде всего в партиях духовиков. Даже в первоклассных российских оркестрах эта задача не всегда оказывается выполнима, но Плетнёву все же удалось. Поэтому те эпизоды первой части, где после ликующего упоения жизнью наступали моменты затишья, оказывались по-настоящему пугающе инфернальными.
Похвалы заслуживает медная группа, сделавшая в этом сезоне значительный рывок в качестве. В малеровских симфониях перед медными стоят серьезнейшие задачи: и многочисленные сольные контрапункты, которые необходимо играть весьма выразительно, и мощнейшие кульминации - все получилось на высочайшем инструментальном уровне, не уступающем западным оркестрам-грандам. Были хороши и другие соло, хотелось бы особо назвать гобоистку Ольгу Томилову, неизменно являющуюся украшением любого выступления РНО, и концертмейстера Алексея Бруни: его соло в финале симфонии, прозвучавшие с оттенком щемящей ностальгии, вызвали раздумья о хрупкости нашего земного бытия.
В духе "злых" скерцо Шостаковича было трактовано Рондо-бурлеска. Подобные параллели, вызванные к жизни Плетнёвым, здесь более чем уместны. И сыграно Рондо было именно в таком брутальном духе. Маэстро задал предельно быстрый темп, при этом (вероятно, ориентируясь на авторскую ремарку "очень упрямо") он подчеркнул полифонические переклички, превратив всю часть в вихревое фугато. Тем сильнее оказался эффект появления новой темы, сыгранной медленно, как в стоп-кадре, предвосхищающей финальный катарсис симфонии. Впрочем, знаменитое Adagio почти до последних тактов было трактовано как страстная исповедь человека, влюбленного в жизнь. В очень медленном темпе не было затянутости, напротив, временное развертывание части было подобно течению полноводной реки, то замедляющей, то устремляющей вперед свой вечный ток.
Для первого обращения к творчеству Малера, к такой сложной (прежде всего в концептуальном плане) симфонии, это прочтение Плетнёва и РНО видится настоящим художественным триумфом. Быть может, дирижер, имеющий склонность к монографическим проектам, захочет продолжить столь удачное начинание и пополнит мировую дискографию собственной антологией малеровских симфоний? Время для этого, кажется, уже пришло…"
Российский национальный оркестр играет блестяще и мощно
"…Российский национальный оркестр, созданный в начале 90-х, известен как один из самых значительных симфонических коллективов в мире…Редко у кого Вы сможете услышать такую мощную Шестую симфонию Чайковского. Под управлением Клауса Петера Флора произведение блистало огромным количеством эмоций и нюансов, созданных блестящим мастерством оркестрантов мирового класса. В первой части дирижер медленно и постепенно наращивал оркестровую мощь, пока не достиг кульминационного апокалиптического момента, где абсолютная прозрачность фактуры у струнных и меди сочеталась с огромным звуковым богатством. Были моменты, когда казалось, что оркестр действительно состоит из блестяще скоординированного ансамбля солистов…"
"…Оркестр дарил блестящее, проникновенное звучание, наполненное отличительным русским драматизмом. Концерт закрывала эмоциональнейшая музыкальная "партитура чувств" - "Патетическая" симфония Чайковского. Юровский предложил взглянуть на эту музыку как на поток мучительных воспоминаний, запечатленных на огромном музыкальном полотне. Он привлек для этого исключительные оркестровые эффекты - головокружительные пассажи струнных и духовых в Allegro molto vivace, великолепно сбалансированная медь и всепоглощающие ударные…"
"…Юровский и РНО - превосходный, блестящий ансамбль…Идеально уравновешенные голова и сердце…Звучание струнных было идеально гладким, шелковистым, а партия меди - аккуратна и сбалансирована…Это было первоклассное представление, великолепный концерт. Публика получила сполна…"
"…Российский национальный оркестр действительно замечательный коллектив…Все в оркестре было гармонично - очарование каждого звука, извлекаемого струнными, характерно русские, жалобные духовые и, конечно, грозные всепроникающие медные, подобные церковному хору басов…Это была ошеломляющая работа. Юровский поистине может превратить любую, даже самую известную музыку в чистое золото…"
"…В "Патетической" Юровский представил роскошную, умопомрачительную кульминацию. Поражали сила и ясность жалобных рыданий скрипок, в то время как возбуждение Марша Третьей части вдавливало слушателей в их кресла. Тарелки и большой барабан звучали как похоронный звон…"
Два визита оркестра, два сногсшибательных концерта
"…Интерпретация РНО захватила слушателей, создав эффект почти зримого присутствия образов [музыки Рахманинова и Чайковского]…Оркестр дышал, подобно огромной волне, массивные инструментальные созвучия смешивались с секундными бликами, подобно смешивающимся краскам голландского живописца…От кульминации Первой части огромной партитуры "Патетической" симфонии - яркой, хлесткой, но без мелодраматизма - на зрителя дохнуло смертельным холодом…"
"…Концерта Российского национального оркестра ждали с нетерпением. И он не разочаровал…Юровский наполнил подлинным драматизмом мельчайшие детали образа, фактуры, темпа…Не было ни малейшего повода для критики - незабываемый вечер…"
Российский национальный оркестр - публика в восхищении!
"…Российский национальный оркестр продемонстрировал восхищенной публике всю страсть русской души; те, кто провел вечер в концертном зале не пожалели даже того, что не увидели столь редкое зимнее солнце… Знаменитая "Патетическая" симфония Чайковского была представлена Юровским и РНО в очень необычной трактовке: необыкновенно выразительная дирижерская техника Юровского, его острая, порой резкая палочка вели оркестр очень точно - стремительное развитие вдруг сменялось предсмертным стоном, оглушительно пронзительным пассажам меди противопоставлялись исключительные по тонкости уходы в тишину…"
"…Неправы те, кто думают, что в России есть только Валерий Гергиев. Есть еще Владимир Юровский. Дирижер, обладающий отменным вкусом и первоклассным слухом, дирижировал оркестром так, как будто это один инструмент…Юровский - настоящий драматург, он очень четко знает где и какое оружие нужно применить…Чайковский был великолепен в своей монументальной широте…"Остров мертвых" Рахманинова Юровский преподнес эмоционально, темпераментно - казалось, длинные, певучие фразы никогда не кончатся…"
"…Россия обладает огромным музыкальным богатством, но один из самых замечательных ее новых коллективов - Российский национальный оркестр. Этот потрясающий оркестр собирает восторженную прессу и ревущие залы с самых первых своих гастролей. Единственный концерт в Сиэтле - нетерпеливо ожидаемое украшение сезона. Зал распродан…"
Российский национальный оркестр открывает тайны шестой симфонии Чайковского
"…Российский национальный оркестр - один из самых ярких оркестров в мире. Сегодня, когда считается, что многие оркестры теряют свою национальную специфику, РНО звучит абсолютно по-русски. И звучит гораздо лучше, чем оркестр Мариинского театра…Густой, бархатный звук контрабасов, прочно занимающий свое место фундамента партитуры, сочные, блестящие, утонченные и роскошные струнные, зловещие медные в гармоничном ансамбле с яркими и благозвучными деревянными, разливающимися соло флейты, и стихийные ударные. Неудивительно, что Чайковский звучит великолепно…Медленные темпы как предвестие поражения, динамические контрасты, подобные взрыву. Порой изящное Allegro con grazia становилось похоже на танец, а радостное Allegro molto vivace... трансформировалось в угрозу. Мощь, мастерство оркестра, его скрытая сила, особенно у контрабасов, выходила на первый план. Финальное откровение Adagio было отчаянным криком небесам, необыкновенно плотные, богатые струнные затихающим пульсом уводящие в небытие…"
"…Всё звучщее было роскошно, проникновенно, важно…По открывшему концерт Брамсу стало понятно, что Юровский впитал в себя качества старых мастеров: он достиг глубины и проникновения Мравинского, создал мистическую ауру Фуртвенглера, оттенил густым блеском Караяна…"
О концерте 31 января 2008 года в Концертном зале имени П.И.Чайковского
Новая юность нибелунгов
"…В программе отрывков из Вагнера Российский национальный оркестр показал как раз то, что присуще хорошо отзывающемуся инструменту. Плетнёв и его относительно молодой оркестр - новички в вагнеровском деле. Тем не менее экскурс, шедший от раннего "Риенци" через "Тангейзера" и "Тристана" к не самым ходовым эпизодам из "Кольца" (к примеру, прозвучал не "Полет валькирий", а "Заклинание огня"), был подготовлен тщательно и сыгран увлеченно. Не рядясь в шкуры германцев, наши музыканты услышали в Вагнере настроение светлого идеализма, красоту сказочности, величие духовного похода. Нельзя было не вспомнить о "Китеже" или о "Рассвете на Москва-реке", но лишь мельком. Плетнёву удалось интерпретировать Вагнера, этот символ заката Европы, в дневном свете, молодо и независимо. По крайней мере попробовать. Причем - вместе с нами, слушателями…"
"…Сняв симфонические сливки с вагнеровских оперных полотен, Михаил Плетнёв предложил нечто большее — нетривиальный взгляд на Вагнера в выстроенной программе: респектабельная монография содержала и культовые моменты ("Вступление" и "Смерть Изольды" из "Тристана"), и раритетные (увертюра из ранней оперы "Риенци" и вступление к третьему акту поздних "Мейстерзингеров"), кокетливо избежала шлягера, чтобы как минимум не обещать стандартов монографической полноты ("Полет валькирий" так и не прозвучал, даже на бис, как часть публики ни надеялась), и ухитрилась в концептуально-пунктирном виде представить главную вагнеровскую тетралогию. Второе отделение составилось из "Входа богов в Валгаллу" ("Золото Рейна"), "Заклинания огня" ("Валькирия)", "Шума леса" ("Зигфрид") и финала "Гибели богов".
Буквально обреченный в ситуации малого количества Вагнера на местных сценах на сравнение с главным вагнерианцем страны Валерием Гергиевым Плетнёв заранее заинтриговал и уже после первого отделения кого-то разочаровал, а кого-то обрадовал. Нежный и умный ход увертюры к "Риенци", плавный шаг внимательно прослушанной оркестровой ткани и красота выпестованных фраз (каденция вступления к третьему акту "Мейстерзингеров" — шедевр Плетнёвской фразировки в нескольких тактах) были как очаровательная прелюдия…"
"…Что же касается культурных событий, то у тех, кто смотрел фильм по каналу РТР "Гибель империи. Византийский урок", созданный наместником Троицкого монастыря, архимандритом Тихоном (Шевкуновым), и слушал в Концертном зале имени П.И.Чайковского Российский национальный оркестр (РНО), сыгравший под управлением Михаила Плетнёва симфони- ческие фрагменты из опер Вагнера, они до сих пор остаются главными темами разговоров.
Цельность, благородство жизни и творчества композитора стали определяющим в трактовке монографического концерта, сыгранного Российским национальным оркестром под руководством Михаила Плетнёва. Что же до формальных приемов исполнения музыки Вагнера - говорить о филигранной отделке деталей, виртуозной технике и тончайшей нюансировке звука как-то не хочется. Лишнее это в характеристике игры РНО под управлением Плетнёва. Оттого-то в конце, после двух исполнений на "бис", публика, желая продлить те миги единства, которые сплачивали ее во время концерта, стоя, скандирующими аплодисментами благодарила музыкантов…"
"…В трактовке Плетнёва Вагнер предстал эпическим. Он вернулся к медленным, разреженным темпам, к спокойному поступательному движению, к подробным деталям - к тому большому вагнеровскому стилю, который был актуален в двадцатые-тридцатые годы, во времена Фуртвенглера.
Но Плетнёв "слепил" свое музыкальное полотно - масштабное, глыбообразное, парадоксально пересекающееся с лирическими эпизодами, неожиданно отсвечивающими то любовным гимном Ромео и Джульетты из Увертюры Чайковского (в "Смерти Изольды"), то венскими танцами ("Риенци"). Звучание оркестра зашкаливало в сторону монументального звука - тяжелого, темного, придавливающего…В "Шепоте леса" впечатлило мрачное, зловещее шуршание контрабасов и литавр. Плетнёв сконцентрировал энергию оркестра на построении больших форм, грандиозных кульминаций, и в сценах шествия и гибели богов добился масштабных звуковых апофеозов, отсылавших слушателя не только к вагнеровской космогонии, но и к тем мрачным ассоциациям с тоталитарной идеологией, через которую ХХ век так беззастенчиво пропустил сверкающие музыкальные мифы Вагнера. И эта ассоциация окончательно очертила тот мучительный и трагический концепт, который раскрыл в своей вагнеровской программе Михаил Плетнёв…"
О концерте 18 января 2008 года в Концертном зале имени П.И.Чайковского
Надо быть европейцем
"...При всем богатстве московской музыкальной жизни ее не так часто украшают события по-настоящему европейского уровня, каким стал концерт Российского национального оркестра (РНО) с Владимиром Юровским за пультом, состоявшийся в пятницу в зале Чайковского. Европейским оказалось не только построение программы, поровну поделенной между Гайдном и венгерскими классиками ХХ века, но и высочайшее качество ее исполнения. Охваченные аркой из сочинений Золтана Кодая и Белы Бартока, произведения Гайдна стали сердцевиной программы. Среди принципов ее составления маэстро отмечает "территориальный" - музыка, созданная на территории бывшей Австро-Венгерской империи. По этой или по другой причине четыре номера прекрасно сочетались между собой, хотя опусы Бартока и Кодая отделяет от шедевров Гайдна почти полтора века. Более того, сочинения трех авторов требовали как различных инструментальных составов, так и абсолютно разных манер исполнения. Под управлением Юровского РНО справился с поставленными задачами, показав себя коллективом разносторонним и гибким. Вечер открыли «Танцы из Галанты» Кодая - эффектная 15-минутная пьеса, основанная на подлинных народных мелодиях, где медленные темпы сменяются такими быстрыми, что захватывает дух. В сочинении задействован полный состав оркестра, важнейшую роль играют также соло деревянных духовых, и здесь главным героем стал кларнетист Алексей Богорад. Следом на сцене осталась едва ли половина музыкантов - настало время Гайдна. Впору было удивиться тому, как коллектив, только что демонстрировавший плотное, густое звучание, мгновенно превратился в первоклассный камерный оркестр. Ведь Гайдна в России до сих пор играют помпезно и размашисто, тогда как он требует ровно противоположного подхода - ансамблевого, квартетного. Именно так и прозвучала Концертная симфония для четырех солистов с оркестром, где блеснули скрипачка Татьяна Поршнева, гобоистка Ольга Томилова, фаготист Алексей Сизов и виолончелист Александр Готгельф. Второе отделение открыла симфония Гайдна № 63 «La Roxelane», украшенная великолепными соло гобоиста Андрея Рубцова…"
"...Здравомыслящий дирижер вряд ли станет составлять такую программу и понукать оркестр на репетициях из одного лишь желания высказаться на какую-нибудь историко-культурную проблематику. Рискну предположить, что здесь было еще и желание с выгодной стороны продемонстрировать способности оркестра, проведя его через две непростые для отечественных музыкантов крайности — музыку XVIII столетия и заведомо непростую музыку века ХХ. РНО действительно показал себя самым выигрышным образом, хотя выигрывал он по преимуществу на одном только поле — демонстрируя неслыханную культуру и интеллигентность звучания, завидное качество ансамбля и блестящую игру солистов. Из последних лучше всего показали себя духовики: сложно перехвалить изумительное кларнетное соло в «Танцах из Галанты» или игру гобоистки Ольги Томиловой в Концертной симфонии Гайдна. Кто-то может на свой лад справедливо отметить, что и это много, однако притом, удержавшись от малейшего намека на цыганщину, дирижер и оркестр не удержались от обратной крайности, все произведения представив строго, целомудренно и сдержанно..."
"…Российский национальный оркестр каждым своим выступлением как ставит новые задачи - исполнительские перед собой, просветительские перед слушателем, так и смело решает их…Триумф оркестру принесла Музыка для струнных, ударных и челесты Бартока. Вот где выявились и художественная психоделика, и упорство в освоении трудностей, и многосоставное оркестровое качество - слагаемые, сопряженные с негласным званием ведущего оркестра…"
"…Порой казалось, что музыканты РНО не просто играют, а даже дышат, как один человек. "Танцы из Галанты" Кодая тоже были сыграны точно, интеллектуально и изысканно. Дирижер постепенно собирал силы оркестра, чтобы взять вершину концерта - Музыку для струнных, ударных и челесты Бартока, которая стала одним из манифестов нового музыкального языка в Европе и прославила композитора на весь мир.
Исполняя ее, Юровский, обычно не привлекающий внимания своей дирижерской манерой, преобразился. Он управлял оркестром не просто руками, а всем телом, а перед сокрушительным залпом ударных инструментов ударял по воздуху кулаком. И хотя музыку Бартока не назовешь привычной для РНО, вершина была покорена…"
"…Юровский исполнил "Музыку для струнных, ударных и челесты" [Бартока] как звуковой мираж, картина которого возникала из тончайшей игры тембров - глухих литавр, холодных металлических переливов челесты, рояля и арфы. Ни одного "шумового" прорыва - только прозрачные наслоения звучностей, пронизанные танцевальными ритмами, гибкими струнными, стремительным моторным движением.
Без вычурных концептуальных "жестов" прозвучали и "Танцы из Галанты" Кодая, мадьярские наигрыши которых легко провоцируют бурные темпераментные дирижерские решения…В коллаже с евромузыкой ХХ столетия сочетались гайдновские сочинения: Концертная симфония для скрипки, виолончели, гобоя и фагота с оркестром, созданная в Лондоне в пылу конкурентной борьбы за первенство британских солистов, и Симфония N 63 (La Roxelane), собранная Гайдном из частей его театральной музыки, обильно создававшейся для дворцового театра Эстергази. Надо заметить, что в Концертной симфонии все сольные партии Юровский отдал не приглашенным инструменталистам, а музыкантам РНО - Татьяне Поршневой (скрипка), Александру Готгельфу (виолончель), Ольге Томиловой (гобой) и Алексею Сизову (фагот), и их "бесшовная" сыгранность с оркестром идеально вписалась в структуру сочинения, где солисты эффектно выходят на первый план и тут же растворяются в тутти. Гайдн в исполнении РНО и Юровского прозвучал с тонкостью и объемностью артефакта, не перегруженного индивидуалистическим прочтением, с прозрачным, чистым "дыханием", будто заново открывшим волшебство венской музыки, метрополия которой так естественно в этот вечер раскинулась до венгров Бартока и Кодая…"
О концерте 19 декабря 2007 года в Концертном зале им.П.И.Чайковского
Легкий ветер с берегов Лесбоса
"…Декоративные красоты партитуры Равеля оркестр передал тонко, без нажима и, казалось, без труда. Солисты в оркестре просто упивались своими партиями, бессловесный хор Бориса Тевлина разливался негой, а тутти сверкали переливами. С листа Равеля так не сыграешь: репетировали на совесть, а играли с видимым удовольствием. Оно передалось и публике…"
О концерте 16 декабря 2007 года в Большом зале консерватории
Композитор Всея Руси
"...Выступление оркестра господина Плетнёва, которое совпало с собственно днем рождения композитора, а следовательно, сопровождалось наибольшим количеством цветов и официоза, тем не менее стало самым сильным музыкальным событием фестиваля. Помимо игривого Альбениса программа содержала две относительно недавние вещи - «Диалоги с Шостаковичем», написанные для маэстро Мариса Янсонса, и виолончельный концертштюк «Parabola concertante», написанный для Мстислава Ростроповича (на этот раз солировал Давид Герингас). А также щедринскую классику - симфоническую сюиту из балета «Анна Каренина», сочиненного для супруги Майи Плисецкой в 1972 году. Плетнёвская сдержанность как будто подтаяла, и он даже позволил намек на танцевальное движение во время «Танго». Хотя дело было еще и в качестве оркестра, и в смелости музицирования, и в бодрости общей атмосферы, которую не испортил даже финальный, шокирующе похожий на настоящий, оркестровый паровоз в «Анне Карениной».
"Показательно, что нынешний юбилей композитор отмечает хоть и не премьерой заказного сочинения (на это у нашей уже вставшей с колен культуры еще пока силенок маловато), но в Большом зале Московской консерватории. С одним из лучших отечественных оркестров на сцене (Российский национальный с Михаилом Плетнёвым за пультом), звучанием своей музыки, при аншлаге в зале, любимой женой рядом. Михаил Плетнёв для концерта, который прошел непосредственно в день рождения композитора, выбирает философски-углубленные "Диалоги с Шостаковичем" и лирическую Parabola concertante - концертную притчу для виолончели, струнных и литавр, где солировал Давид Герингас (сочинения 2001 года). А во втором отделении остановился на музыке к балету "Анна Каренина", написанной в начале 70-х (единственное исключение в программе фестиваля) и двух танго Альбениса, подчеркнув другую сторону дарования Щедрина - его необыкновенное мастерство в работе с оркестром и программой, его удивительной способностью живописать и рассказывать посредством музыки, что с такой же искусностью передал Российский национальный оркестр"
О концерте 20 ноября 2007 года в Концертном зале имени П.И.Чайковского
Солист прозвучал без ансамбля
"…Этот проект Михаила Плетнёва, в последнее время все больше увлекающегося оперой, одновременно являлся и бенефисом Сергея Лейферкуса, который был в нем самым опытным и знаменитым. Его конек - музыка Сергея Рахманинова, причем не только популярные романсы, но и гораздо реже исполняемые оперы. Их названия вроде у всех на слуху благодаря нескольким хитам, постоянно звучащим в концертах. Но сами оперы почти раритет. И маэстро Плетнёв, взявшийся исправить ситуацию, обнаружил всю сложность и даже неблагодарность этого дела…"
"…Сергей Лейферкус - один из самых известных представителей русской вокальной школы на Западе - и Российский национальный оркестр под управлением Михаила Плетнёва составили прочную основу для впечатляющего звучания двух рахманиновских опусов - юношеской оперы "Алеко" (1893) и более зрелой "Франчески да Римини" (1906)…"
"…Слушатели могли наслаждаться названными двумя частями в великолепном исполнении РНО. Под управлением Владимира Юровского коллектив демонстрировал настоящее европейское качество, убедившее даже скептиков…"
"…Оркестр, исполняя Шуберта--Сафронова, с равной тщательностью смаковал каждую ноту в обеих половинах симфони. Архитектурные ассоциации уместны, кстати, и из-за дирижерского руководства маэстро Юровского, который выстраивал исполняемое сочинение с дальновидностью хорошего прораба…"
"…Оркестр, с первого выступления продемонстрировавший прекрасную художественную форму, закрепил свой успех…Внутренние переживания, страстность, которая всегда присутствует у Брамса, ощущались в игре оркестра. Да и в звуковом отношении РНО звучал стильно и разнообразно..."
О концерте 13 сентября 2007 года в Большом зале Московской Консерватории
Обошлись без марша
"…Солисты РНО показали себя во всем великолепии - в первую очередь флейтист Максим Рубцов. Но героем концерта, как и ожидалось, стал Плетнёв. В "Морской тиши", которую столь легко испортить неважным исполнением, дирижер открыл такие глубины, что оставалось лишь гадать: то ли перед нами изящная миниатюра, то ли малая симфоническая поэма, предвещающая полотна Листа и Штрауса…"
"...РНО играл эти вещи зрело, даже, может быть, учено по концепции, но в то же самое время подкупал свежестью и открытостью драматургии. Хирургическая точность интонаций, какая-то обостренная красота звука (лощеные скрипки, аккуратнейшие деревянные духовые) сопутствовали очень непосредственной, очень невыдуманной театральности музыки. Градус этой театральности вдобавок был найден таким образом, чтобы внимание слушателя не отпускать ни на секунду: отвлекшись от сочной буквальности рисуемых образов, можно было обратить внимание, как мастерски тебе при этом демонстрируют эрудицию и беспокойный вкус Мендельсона..."
"…Российский национальный под управлением Плетнёва достиг, пожалуй, главного - характерного романтического оркестрового звука, теплого и моментами интимного. Дирижер с его тонким ухом держит в своих руках множество нитей - оркестровых голосов, добиваясь объемного, трехмерного звучания..."
"…Первое отделение поразило качеством оркестровой работы (легкое мендельсоновское черчение выполнено оркестром тщательно, аккуратно, живописно и без нажима) и точно найденным, блестяще выдержанным стилем. Живописные романтические зарисовки в пейзажно-упоительном ключе (о пресловутой любви к природе) обрели приличествующий объем благодаря вниманию к нежнейшей, инженерной оркестровой выделке, к тонкости палитры, к литературной мотивации…Превосходная оркестровая работа (вычерченные контрасты, аккуратный баланс, продуманное звучание всех групп) плюс пронзительный Плетнёвский взгляд на частности и форму в целом - и разочаровавшая в свое время самого автора симфония оказывается блестяще выстроенной, неординарной, очаровывающей формой. Подарком на открытие сезона…"
"…От концертов РНО, где за дирижерским пультом - Плетнёв, всегда ждешь не внешних эффектов, а ищущей мысли и актуальной заостренности трактовки, лишь потом поминая потрясающее мастерство оркестрового исполнения и полное его слияние с мыслью и волей дирижера. Именно эти качества и притягивают к ним истинных любителей музыки..."
"…РНО под управлением Михаила Плетнёва исполняет сочинения Мендельсона, причем от номера к номеру все лучше и лучше…. Увертюра из "Сна в летнюю ночь" и особенно "Реформационная" симфония прозвучали безупречно, с подлинным блеском, а в последнем случае еще и глубиной. Плетнёв явил себя здесь действительно превосходным дирижером и выдающимся интерпретатором. Вся симфония была столь четко выстроена и вдохновенно исполнена, что, наверное, ни у кого из присутствовавших в зале не возникло и тени сомнения, что это - настоящий шедевр, нисколько не уступающий более популярным "Шотландской" и "Итальянской"…"
О Мемориальном концерте 4 сентября 2007 года в Беслане
Музыка про жизнь, а не про смерть
"…Симфоническая часть выступления, похоже, заворожила публику. Это была Пятая симфония Чайковского, одна из фирменных вещей Плетнёва, которую оркестр исполнил с необыкновенным драйвом, ощутимым даже сквозь жестяной звук динамиков…"
